Последний поход старшины Соколова

1 сентября 2018 года, в День знаний, на здании Саркуз-ской общеобразовательной школы в торжественной обстановке была открыта мемориальная доска в честь моряка-подводника, старшины 2-ой статьи Ивана Соколова, трагически погибшего в составе подводной лодки Тихоокеанского флота “С-178”.

…Он родился в 1960 году в деревне Саркуз, был самым младшим в семье Соколовых – Ивана Андреевича и Антонины Петровны. Иван рос шустрым мальчишкой, играл на улице со своими сверстниками, потом пошел учиться в Асинерскую школу (в Саркузе в те годы была только начальная школа). Учился средне, но очень любил возиться с техникой. Поэтому после школы поступил в Можгинское профтехучилище и получил специальности шофера, тракториста, комбайнера. Был чрезвычайно горд этим. Успел один летний сезон поработать трактористом в родном колхозе “Советский”, а осенью парень получил повестку в армию.
Уже было известно, что Иван будет служить в Морфлоте, был он крепким, выносливым, сильным. Мама призывника сокрушалась: “Почему именно нашего взяли на флот, столько парней уходит в армию, и только моего почему-то в моряки определили…” Может, тогда уже почуяло чуткое материн-ское сердце про надвигающуюся беду? Или вспомнился страшный сон, который ей приснился, когда Ваня был совсем маленьким: сынишка зашел купаться в большую реку, нырнул и больше не вынырнул?
Осенью 1978 года матрос Иван Соколов попал служить на Тихо-океанский флот в г. Владивосток, на подводную лодку “С-178”. Часто писал родным письма со службы, сообщал, что вначале было страшно погружаться на подлодке в пучину океана, потом привык к этому. В 1979 году скоропостижно скончался отец и Иван прилетел на его похороны. Сфотографировался с мамой, с сестрой Ниной. Как он был красив в черной морской форме! Саркузские девчата от него глаз не отводили.
Дальнейшую службу проходил там же, во Владивостоке. В ноябре 1981 года Ивана, отслужившего 3 года на флоте, ждали домой. Он писал, что уже подписан приказ о его демобилизации, со дня на день вернется на “гражданку”. Мама купила сыну новую одежду, положила в шифоньер, время от времени вытаскивала и гладила ее, так нетерпеливо ждала любимого сына… А в октябре пришло страшное известие о гибели Ивана. Материнское сердце не выдержало такой боли, через год после смерти сына не стало и мамы. Как так случилось, что в мирное время погибла советская подлодка “С-178”, и почему долгое время об этой трагедии замалчивалось? Итак, все по порядку.

Хронология
морской трагедии
Под вечер 21 октября 1981 года дизельная подводная лодка Тихоокеанского флота “С-178” под командованием капитана 3-го ранга Валерия Маранго возвращалась после отработки поставленных задач на базу. В районе бухты Джигит острова Русский она всплыла и продолжила движение к Владивостоку уже в надводном положении. Смеркалось. На лодке включили ходовые огни. Диспетчер-ская служба береговых постов дала “добро” на проход боковых ворот в проливе Босфор Восточный. “Добро”, но уже на выход, получил и теплоход “Рефрижератор-13” Крайрыболовпотребсоюза, хотя по правилам рейдовой службы, пока не пройдет “эска”, рейд должен быть закрытым. С этого момента время до трагедии стало неумолимо сокращаться.
Вахтенный гидроакустик субмарины, обнаружив на курсе цель, которой и оказался “Рефрижератор-13”, доложил на центральный пост о ней, однако до командира эта информация не дошла из-за недостаточной настойчивости вахтенного гидроакустика: в то время шли доклады с боевых постов о заступлении новой вахты. В дальнейшем из-за малой дистанции контакт с целью был утерян.
Шел 8-й час вечера. Экипаж подлодки заканчивал ужин. Большинство офицеров, часть старшин и матросов поднялись через цен-тральный пост наверх к сигнальщикам подышать воздухом, покурить. А спустя несколько мгновений подводная лодка содрогнулась от мощного удара и стала заваливаться на правый борт…
“Рефрижератор-13” шел форштевнем в форштевень субмарины, у которой в носовом отсеке находился боезапас. Обнаружив встречное судно с потушенными ходовыми огнями на курсе всего в двух кабельтовых от лодки, капитан 3-го ранга В. Маранго подал команду рулевому “право на борт”. Но из-за малой дистанции столкновение уже было неизбежным. Удар форштевня “рефа” пришелся в 6-й моторный отсек, почти обрезав его вместе с 7-м от подводной лодки. Пробоина составляла около 10 кв. метров. Все, кто находился в этот момент на мостике субмарины, при столкновении вылетели за борт, кроме сигнальщиков, которых насмерть разбило об ограждение рубки. В образовавшуюся пробоину и открытую горловину центрального поста внутрь корпуса подлодки хлынула вода. Через 15 секунд “эска” с дифферентом на корму затонула на 32-метровой глубине, завалившись на правый борт с креном 30 градусов. Катастрофа произошла в 19 час. 45 мин. около острова Скрыплева.
Кроме сигнальщиков на мостике, сразу при столкновении погибли все ребята, находившиеся в 6-м отсеке. В 7-м четверо моряков держались около суток. Их обнаружили там через некоторое время, когда подняли лодку, с пустыми кислородными баллонами дыхательных аппаратов у заклинившего люка, который они так и не смогли открыть. Мучительную смерть приняли эти парни…
В 4-м отсеке задраились 12 человек. Первое время было слышно, как они стуком пытались дать о себе знать, установить связь. Но где-то через час там все стихло. Навсегда… Оставшиеся в живых сгруппировались в 1-м торпедном отсеке. Старшим в лежащей на грунте аварийной подлодке остался старпом капитан-лейтенант Сергей Кубынин. Томительно тянувшееся время подводного плена, неопределенность в дальнейшей судьбе, холод, кислородное голодание и постепенное отравление углекислым газом накладывали, конечно, определенный отпечаток на людей в 1-м отсеке. Но паники не было, как не было и равнодушия, смирения, дескать, пусть будет что будет. Подводники готовились к выходу из затонувшей субмарины через трубы торпедного аппарата. Это самый трудный путь, но иного в сложившейся критической ситуации не предусматривалось.
К счастью, из 4 носовых торпедных аппаратов только два были загружены боевыми торпедами. Если бы все 4, это был бы верный конец… Правда, и пустыми надо было суметь воспользоваться: лодка-то лежала на борту, и 4-й аппарат оказался у подводников над головой. Поднять в таком положении 80-килограммовую крышку над собой требовало немалых усилий и сноровки. В конце концов это удалось, и сначала добровольцы-разведчики, а затем и другие моряки стали выбираться на поверхность, где их должны были встречать спасатели. Однако и здесь случились накладки, приведшие к трагическим последствиям…
Как рассказывал позже бывший старпом “эски” Сергей Кубынин: “Спасатели обнаружили, а затем потеряли из виду всплывавших ребят, в результате чего четверо подводников погибли, тела трёх из них так и не были обнаружены. Трос-проводник водолазы завели не там, где мы надеялись его найти, что осложнило выход на поверхность. Только 6 морякам посчастливилось встретить водолазов и с их помощью перебраться в барокамеру лодки-спасателя. Остальные выбирались самостоятельно, так как не обнаружили около выхода из торпедного аппарата не только трос, но и страхующих водолазов – у них была пересменка… Кроме того, во время попытки выбраться наружу скончался в трубе торпедного аппарата начальник штаба бригады подводных лодок – не выдержало сердце…”
Как и положено старшему на корабле, капитан-лейтенант Сергей Кубынин покидал осиротевшую, изувеченную “эску” последним. Шли третьи сутки пребывания в подводном плену, третьи сутки между жизнью и смертью. Убедившись, что в живых в отсеке больше нет, он вошел в торпедный аппарат… Его тоже никто не встретил в районе клюза торпедного аппарата № 3, как было оговорено. На поверхности Сергея просто выловили багром…
Такова печальная хронология морской катастрофы, случившейся “на ровном месте”, совсем недалеко от базы, в нескольких километрах от сверкающего вечерними огнями Владивостока. Из-за беспечности оперативных служб столкнулись боевая подводная лодка и рыболовный рефрижератор. Кто-то ушел на ужин, другой был на пересменке, командир подлодки, у которого в этот день был день рождения, очень торопился домой, и он утвердил прямой курс через полигон боевой подготовки, который они должны были обойти. Из-за 30 сэкономленных минут в итоге погиб почти весь экипаж подлодки…
Не сработали должным образом ни водолазы, ни спасатели, да и погодные условия (волнение моря усилилось до 4 баллов) не позволили оперативно оказать помощь тем, кто на глубине в 32 метра ждал реальной помощи, но не дождался. Итог катастрофы следующий: из 59 членов экипажа погибли 32, от момента затопления лодки до выхода на поверхность последнего подводника прошло больше 2 суток… Как погиб наш земляк, старшина 2-ой статьи Иван Соколов, к сожалению, неизвестно.
В братской могиле Морского кладбища во Владивостоке фамилии всех 32 погибших подводников, но захоронены здесь только 16 моряков. 10 человек похоронены по месту жительства, тела шестерых так и не были найдены.
Только в ноябре 1981 года подлодку “С-178” подняли со дна, ее признали нецелесообразным восстанавливать. Командира подлодки капитана 3 ранга В. Маранго и старшего помощника капитана “Рефрижератора-13” В. Курдюкова каждого осудили на 10 лет тюрьмы. Старпом подлодки Кубынин и командир БЧ-5 Зыбин были представлены к награждению орденами Ленина, но “наверху” сочли, что подводники этого не заслуживают. Родителям подводников выделили аж по… 300 рублей. Такая вот история.
Почему же тайна гибели подлодки “С-178” долгое время замалчивалась? Ответ на этот вопрос дает старпом Сергей Кубынин: “Особисты в те годы изъяли все документы, касающиеся гибели нашей подлодки. Каждый выживший подводник расписался под грифом “секретно” о неразглашении в течение 25 лет военной тайны. Всех матросов и старшин тогда уволили досрочно, офицеров и мичманов раскидали по другим частям.
И ежегодно каждый из выживших подводников “С-178” 21 октября отмечает свой второй день рождения. Праздник без праздника, со слезами на глазах. В 2011 году, спустя 30 лет после трагедии, живые члены экипажа затонувшей подлодки встретились во Владивостоке, помянули своих погибших боевых товарищей. Боль не проходит, она у них на всю оставшуюся жизнь…
В селе Кизнер, на улице Свердлова, в настоящее время проживает родная сестра Ивана Соколова – Нина Ивановна Кузнецова. Вот что она рассказывает:
-Это какой-то закон подлости. В 1981 году на похороны подводников и Ивана вылетели мои братья Михаил и Евгений, а также мой супруг Александр. Но из-за нелетной погоды просидели 2 дня в аэропорту Новосибирска и не успели на похороны. Через 2 года я с теми же братьями Михаилом и Евгением полетела на открытие мемориального комплекса и снова “застряли” в том же Новосибирске. И не успели на митинг и панихиду. С опозданием, но отдали почести братишке, который так рано ушел из жизни. Нас было 6 детей, трое братьев и трое сестер. Братьев уже нет в живых, остались у меня 2 сестры. Иван, самый младший, ушел из жизни первым. Конечно, мы и наши дети, внуки помним и будем помнить о нем всегда. Очень рада, что в память об Иване, через столько лет, открыта мемориальная доска на здании Саркузской школы…
Старшина Иван Соколов погиб на службе Отечеству, и он достойный сын нашей Родины, удмуртского народа. И имя его будет жить в веках.
Автор благодарит за помощь в подготовке данной публикации В.И.Кузнецову, Н.М.Кобелеву, Н.И.Кузнецову, использованы также материалы сети Интернет.

Юрий РЕШЕТНИКОВ.

Фото Анны Тихоновой и из семейного альбома семьи Соколовых.