“Трудно было, но пули хоть над нами не свистели…”

18 августа Наталье Дмитриевне Малмыгиной из п.Кизнер исполнилось 90 лет

Многое помнит она. И рассказать обо всём может интересно и в мельчайших подробностях. Вот как о таком человеке не написать? Но мы решили не утомлять её своим приходом и расспросами, а воспользоваться материалами, собранными уже до нас в двух работах – сочинении “Обычная жизнь обычных людей в истории малой родины” её внучки Ксении Скворцовой, написанном ещё в 2007 году, когда она училась в 10 классе Кизнерской школы №1, и в исследовательской работе “Условия труда и быта тружеников тыла в годы Великой Отечественной войны на примере Кизнерского мехлеспромхоза” ученицы этой же школы Виктории Никифоровой, подготовленной под руководством учителя истории Т.И.Скворцовой, дочери Натальи Дмитриевны. В основе этих работ – бесценные воспоминания нашего юбиляра.

“Моя бабушка, Бабкина Наташа (Малмыгина Наталья Дмитриевна), – пишет Ксения Скворцова, – родилась в 1929 году в деревне Каменная Гора Бемыжского района УАССР. В 1942 году тринадцатилетнюю Наташу и еще 5 девочек из их сельсовета мобилизовали для учебы в школу ФЗО в г.Ижевск. Но старшие ученицы обижали девочек, отбирали хлеб, и они, не выдержав, сбежали. Пешком дошли от Ижевска до Кизнера. Двух девочек из деревни Городилово посадили за это в тюрьму, а Наташе повезло, так как ей не было еще 14 лет.
В мае 1943 года Наташа поступила на работу в мехлеспромхоз дорожной рабочей. В 1944 она перешла на погрузку. В войну взрослели очень рано. В 1945 году, когда ей было всего 16 лет, она стала бригадиром 2-й бригады грузчиков. В 1946 году Наташа перешла в лесорубы. А на следующий год уже работала десятником в лесу, принимая лес у лесорубов. С 1949 по 1951 годы трудилась мастером. Основным видом работ в мехлеспромхозе была заготовка леса: лесозаготовка, вывозка, трелевка, подвозка, переработка древесины. Заготавливали тарный кряж из смешанного леса, кругляк для шпал (из хвойного леса), липу для нужд авиации (авиалипу), фанерный кряж, рудостойку и вагонную стойку, заготовку для ружейной болванки, лес на дрова. Деревья валили вручную двуручными пилами. Раскряжевывали тоже вручную. Раскряжеванные бревна трелевали на конных волокушах на площадку для погрузки на машины. Грузчиками тоже были женщины и девушки.

На лесозаготовках. Снимок 1945 года.

В лес выезжали в 7 часов утра, возвращались в 6-7 часов вечера. Ездили на работу и с работы в открытых машинах. Езды до лесоучастка было около часа в одну сторону. Зимой, пока ехали обратно, брюки, намокшие от снега, замерзали на морозе и стояли колом, но этого как будто никто не замечал. Девчата, стоя в кузове машины, трясущейся на ухабах, на весь лес распевали песни. И это после 10-часового тяжелейшего, непосильного для женщин, труда!
Лес возили в Кизнер на шпалозавод. Там пилили шпалы, тарную доску и разных размеров пиломатериал. На пилораме и шпалорезных станках работали такие же женщины. От железной дороги к шпалозаводу шел тупик, по которому подгоняли вагоны под погрузку. Лес в вагоны грузили тоже вручную женщины, девушки и подростки. Вагоны под погрузку ставили после работы. Женщинам и девушкам, отработавшим в лесу 10 часов, приходилось грузить лес во вторую смену – вручную или с помощью веревок. Чтобы выполнить план, часто работали и в выходной день.
Тяжелейший труд на делянках, трудновыполнимые нормы, холод, голод, сверхурочные работы – всё это до предела изматывало людей. А ведь Наташе тогда было, как и мне сейчас, 15 лет. Как представлю себя на её месте… Нет, я бы, наверное, не смогла.
Шоферочки, грузчицы, дорожные рабочие… Как же тяжело им было! Но не сделала их война злыми и грубыми. Можно было брюзжать и ссориться, но они больше смеялись и пели. А ведь не с чего, кажется, было и смеяться-то. Дома – уставшие матери, полуголодные братишки и сестрёнки. На фронте – женихи, мужья, отцы, братья. Опасение получить известие о самом непоправимом – “похоронку”. Но об этом старались не думать… Без выходных, без отпусков. Не ради себя, Родины ради.
Я держу в руках две медали: одной был награждён мой дед, “человек-легенда” Иван Михайлович Малмыгин, награждённый за свои подвиги несколькими боевыми орденами, другой – моя бабушка Наталья Дмитриевна Малмыгина. На первый взгляд их невозможно отличить. Только с оборотной стороны надписи разные. На одной – “За победу в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.”, на другой – “За доблестный труд в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.”. Эти медали – символ того, как одинаково важен был вклад и фронта, и тыла в победу над врагом. В этих медалях отразилась судьба моих родных, обычных людей, и судьба моей Родины – большой, и малой”.

Рабочие мехлеспромхоза
(лесорубы, коновозчики, грузчики),
работавшие в лесу во время войны
(снимок 1947 года).

“При написании данной работы, – читаем в исследовании Виктории Никифоровой, – мы использовали воспоминания жительницы поселка Кизнер, ветерана труда, труженицы тыла Натальи Дмитриевны Малмыгиной, работавшей в мехлеспромхозе с 1943 года, записанные автором исследования в январе 2018 года.
Наталья Дмитриевна проработала в мехлеспромхозе 8 лет – с 1943 по 1951 год. Её воспоминания имеют огромную ценность, они уникальны, т.к. сведений по теме исследования катастрофически мало. А, главное, уже нет в живых никого из тех, кто работал в мехлеспромхозе в то время, и никто из них не оставил своих воспоминаний.
“Трудились в леспромхозе, в том числе и в лесу, в основном женщины разных возрастов, старики и молодежь, – вспоминает Наталья Дмитриевна. – Рабочим давали спецодежду. Лесорубам, грузчикам и коновозчикам – костюмы хлопчатобумажные (штаны и куртку) и сапоги на лето, ватные брюки, валенки и ватники – зимой. Правда, грузчикам вместо сапог давали лапти. И рукавицы – каждый месяц. Шоферам выдавали только зимнюю спецодежду.
Повседневными атрибутами военного быта были буржуйки посреди комнаты вместо обеденных столов. Керосиновые лампы. Нередко и лучины. О мыле многие забыли. Одежду стирали золой или илом. Соль была драгоценностью. Стояли за ней в мороз, а то и по ночам, в очередях.
Многие рабочие, в том числе и я, жили в бараках. Некоторые – в частных домах. Был и ведомственный двухэтажный жилой дом, но в 1943 году в нем был размещен госпиталь, а люди расселены в другое жилье, в бараки.
Я жила с сестрой, Александрой Кожевниковой, которая работала водителем. У нас барак был очень хороший, жили в нем 9 семей. У каждой семьи – отдельная комната. В ней печь с плитой, на которой готовили пищу. Топки печей выходили в коридор, поэтому, если кто-то уходил, то закрыть печь могли и соседи. Также была общая кухня с русской печью, в ней почти каждый праздник пекли пироги. Жили очень дружно, всегда помогали друг другу, и никто никогда не ссорился. Вместе отмечали праздники: 7 ноября, 1 мая, Рождество и Пасху. Собирались, песни пели и на улице под гармошку плясали.
Наш мехлеспромхоз подчинялся напрямую Москве, поэтому снабжение было неплохим. Был свой ОРС и, соответственно, два своих магазина и столовая. В лесу кормили горячим обедом. Это, как правило, был суп.
Рабочие мехбазы снабжались лучше. В столовой давали на обед щи с мясом и по кусочку хлеба. Мясо часто было с запахом, потому что холодильников не было. Хлеб давали по карточкам. Норма хлеба – 600 граммов. За перевыполнение нормы хлеб добавляли.
В леспромхозе было свое подсобное хозяйство, огород, там лук сажали, капусту и морковь. Поле было картофельное для столовой. Мясо для столовой закупали, зерно тоже. А муку и крупу сами делали, в мехлеспромхозе имелась своя мельница и крупорушка на мехбазе. Даже пасека своя была. Конфет почти не видели, сахар иногда доставали. На сладкое давали мальтозу, патоку, которую привозили с крахмального завода, и изредка – американскую коврижку.
Дома что ели? Что придется, то и ели. Картошку все сажали. Грядки были около бараков. Картошка на песке вырастала мелкая. С подружкой сварим её, сначала одна ест, другая чистит, потом вторая ест, первая чистит. Картовницу делали. Жмых подсолнечный покупали плиточками в магазине крахмалопаточного завода. Чай пили морковный. Есть хотелось всё время. В магазинах ни масла, ни мяса не было. Но на рынке на улице Кизнерской было всё: яйца, молоко, сметана, масло. Но ведь денег не хватало, покупали редко.
До 1943 года я жила с родителями в деревне. И там тоже было голодно. У нас семья большая – 10 детей. У бани стояла липа. Отец лестницу поставит, мы на липу залезем, листьев надергаем. Мама их высушит, истолчет, добавит немного муки, гнилушек из дерева и настряпает лепешек. Гнилушки добавляли также и в хлеб, или гречишную мякину. Шишки ольховые ели.
В выходные молодежь ходила гулять с мехбазы до вокзала и обратно. Ходили по линии, по шпалам. На вокзале не было скамеек, там просто прогуливались. Потом поставили столики в проулке на пути к вокзалу, здесь люди продавали продукты. В кино и на танцы ходили в железнодорожный клуб. Правда, фильмы редко смотрели. Там же выступали с концертами художественной самодеятельности.
Около самой Лаки, там, где сейчас Центр социального обслуживания населения, располагался ВЛПК (военный леспромкомбинат), именно там на лесозаготовках, кроме солдат, работали пленные немцы. Их возили на работу по дороге туда же, куда и нас, к Батырево. Иногда мы их встречали. Наверное, им тоже голодно было, как и нам, умирало их, видимо, много.
Однажды зимой возле самой Лаки мы ехали вслед за немцами. Они ехали заготавливать лес, а машина у них застряла. Мы подбегаем к машине, чтобы помочь, и видим: немцы в кузове сидят, а из-под них ноги торчат голые. Жутко. Видимо, ехали хоронить умерших. Кладбище у них было около Петропавлово.
В другой раз весной наша машина забуксовала. Смотрим, у проволоки ветки еловые навалены. Схватили ветки, а там замерзшие трупы немцев. Видно, когда умирали, их голых выбрасывали за колючую проволоку и заваливали ветками, а потом весной хоронили.
Как-то раз мы работали у Балдейки, к нам подошел немец, видимо, офицер, и попросил хлеба. Показывает фотографию и говорит: “Киндер, киндер”. А на фотографии – четверо ребятишек. Дали мы ему кусочек хлеба”.
Досталось этому многострадальному поколению. Не позавидуешь. Но выдержали всё и остались при этом добрыми, открытыми, незлобивыми. Вот в этом-то, пожалуй, и состоит секрет долголетия. Трудились всю жизнь, помогали друг другу, не отчаивались, героически переносили все жизненные тяготы, а в редкие свободные минуты – и отдыхать от души умели: пели, плясали, веселились.
Потрудиться Наталье Дмитриевне пришлось много. Где только и кем не поработатала за свою трудовую жизнь. Долгое время работала в Кизнерском леспромхозе – сначала кассиром, затем бухгалтером. Родила четверых детей, но и здесь судьба не пожалела – троих из них уже нет на белом свете. Но есть дочь, снохи, трое внуков, четверо правнуков и даже двое праправнуков. Все они тепло поздравили любимую маму, бабушку, прабабушку и прапрабабушку с юбилеем.
Мы, сотрудники редакции, присоединяемся к поздравлениям всех родных Натальи Дмитриевны, желаем здоровья и радости в теплом окружении дорогих сердцу людей!

К печати подготовила Тамара Бускина.

Фото из семейного архива Н.Д.Малмыгиной.